Главная » Статьи » Мои статьи

Сруб не сгорел, он всё ещё горит, ч1

СРУБ НЕ СГОРЕЛ, ОН ВСЁ ЕЩЁ ГОРИТ. Ч.1.

Прошло две тысячи лет от Рождества Христова, прошла тысяча лет от Крещения Руси и Господь снял наваждение – обреченно и практически не сопротивляясь, рухнула безбожная власть. Как это часто бывало, мы не восприняли происшедшее как знак Божий. Мы не заметили, что эти три события – Рождество Исуса Христа, Крещение Руси и конец большевистской системы удивительным образом связаны друг с другом. Связаны временными отрезками в 1000 лет. Не значит ли это, что мы находимся под пристальным вниманием Бога и Он ещё не оставил нас?

Мы же "с водой выплеснули и ребенка” – разрушили державу, тысячу лет создаваемую нашими предками, и вновь оказались у разбитого корыта.

Глядя на столь разительные перемены, ненавистники России "за бугром” с удовлетворением потирали руки, явно ошалев от неожиданности, но, конечно, записав все в свой актив. Их агенты влияния вкупе с сепаратистами тоже не сомневались, что это они так ловко сработали.

Сейчас мы вновь начинаем что-то строить не по своим чертежам и не своим умом. Вновь нет пророков в Отечестве. В чем же причина? Или это патология и на самом деле для нас нет выхода?

"Кый убо прибыток наследовахом, оставльше Божия правила? Не разсея ли ны Бог по лицю всея земля? Не взяти ли быша гради наши? Не падоша ли сильнии наши князи острием меча? Не поведени ли быша в плен чада наша? Не запустеша ли святыя Божия церкви? Не томими ли есмы на всяк день от безбожных и нечистых поган? Си вся бывают нам, зане не храним правил святых наших и преподобных отец”.

Это выдержка из Правила Кирилла III митрополита русского [1]. Принято в 1274 г. собором епископов во Владимире под руководством Кирилла, т.е. спустя лет сорок после нашествия Батыя. Что же значит "не храним правил святых наших и преподобных отец”? И что это за правила? Может быть, в те времена они действительно были необходимы, а в наш просвещенный век они как бы и не нужны, и хранить их незачем?

Но вот один из наших современников, митрополит РПЦ Санкт-Петербургский Иоанн, известный своей последовательной патриотической позицией [2], пишет: "Только вот — помним ли, знаем ли мы, что означает быть русским? Что для этого надо? Если требуется, то что именно? Ответить на эти вопросы — значит обрести точку опоры в восстановлении национально-религиозного самосознания, опомниться после десятилетий атеистического космополитического забытья, осознать себя — свой путь, свой долг, свою цель. Для этого надо прежде всего вернуть народу его историческую память. Только вспомнив, "откуда есть пошла русская земля", где, в какой почве окрепли благодатные корни, в течение десяти веков питавшие народную жизнь, можно правильно ответить на вопросы, не ответив на которые, не жить нам дальше, а догнивать”.

Как будто из Правила Кирилла III. Так что же, мы с тех давних пор так ни разу и не вспомнили? Да нет, вспоминали. Иначе мы бы уже давно были татарами и разговаривали по-французски. Просто потом не раз еще забывали. И болезнь у нас длительная – безпамятство. Мы что-то очень важное, может быть, самое главное, забыли.

Давайте попробуем кое-что вспомнить.

Можно сказать, что созидательная духовная жизнь у нас началась с Крещения Руси князем Владимиром. Первые Божии заповеди о любви к Богу и ближним "работали" на преображение русичей, недавних язычников, дерзких и безпощадных (история изобилует примерами на сей счёт). Не сразу и не всеми оценено и принято было новое мировоззрение, долго ещё языческое прошлое в разных его проявлениях напоминало о себе. Не изжито оно было и в среде князей русских, скорых на междоусобицы. Как бы предваряя грядущие их распри, посылает Господь земле русской святых – страстотерпцев Бориса и Глеба.

Сразу же после смерти князя Владимира его сын Святополк решил силой устранить своих братьев и захватить великокняжеский престол. Борис и Глеб, не пытаясь сопротивляться, с покорностью пред волей Божией принимают смерть. Это произошло в 1015 г. Их брат Святослав пытался спастись бегством, но был настигнут и тоже убит.

Вдумайтесь, сын равноапостольного святого убивает своих братьев! Чем не библейский сюжет? Внимательный человек уже тогда мог догадаться, что тем самым мы стали особенным образом причастны Замыслу Творца и ничего так просто у нас не получится.

Преподобный отец наш, летописец Нестор1 чутко уловил это: "И соединились они телами, а сверх того и душами, пребывая у Владыки, Царя всех, в радости бесконечной, в свете неизреченном и подавая дары исцеления Русской земле и всех приходящих с верою из иных стран”. "Заступники они за Русскую землю, светильники сияющие и вечно молящиеся Владыке о своих людях. Вот почему и мы должны достойно восхвалять страстотерпцев этих Христовых, прилежно молясь им”.  "Благословилась земля Русская кровью вашею и мощами, покоящимися в церкви, просвещаете вы церковь эту духом божественным, в ней же с мучениками, как мученики, молитесь вы за людей своих. Радуйтесь, светлые звезды, утром восходящие! Христолюбивые же страстотерпцы и заступники наши! Покорите поганых под ноги князьям нашим, молясь владыке Богу нашему, чтобы пребывали они в мире, в единении и в здоровье, избавляя их от усобных войн и от пронырства дьявола, удостойте и нас того же, поющих вам и почитающих ваше славное торжество, во вся веки до скончания мира".

Событие это является знаковым хотя бы потому, что Борис и Глеб - первые русские святые. Трудно переоценить значимость происшедшего. Всё освящено каким-то особенным светом, который волнует и не может оставить равнодушным.

"Нестор в своём всемирно-историческом прологе к житию вызывает в памяти всю историю искупления человечества для того, чтобы "в последние дни” ввести в Церковь народ русский как "работников одиннадцатого часа”. Эти работники сумели с гениальной простотой младенцев плениться образом Христа и абсолютной красотой евангельского пути. Такое же, но более бледное отражение евангельского света мы видим и в святых сомнениях князя Владимира казнить разбойников. Епископы-греки, разрешившие сомнения св. Владимира: "Достойно тебе казнить разбойников”, едва ли потребовали бы у сыновей его безцельной жертвенной смерти. Святые Борис и Глеб сделали то, чего не требовала Церковь... Но они сделали то, чего ждал от них, последних работников, Виноградарь, и "отняли поношение от сынов русских”. Чрез жития святых страстотерпцев, как чрез Евангелие, образ кроткого и страдающего Спасителя вошёл в сердце русского народа навеки как самая заветная его святыня...

Святые Борис и Глеб создали на Руси особый, не вполне литургически выявленный чин  "страстотерпцев” – самый парадоксальный чин русских святых… Последний парадокс культа страстотерпцев -  святые "непротивленцы” по смерти становятся во главе небесных сил, обороняющих землю русскую от врагов... Но этот парадокс, конечно, является выражением основной парадоксии христианства. Крест – символ всех страстотерпцев, из орудия позорной смерти становится знамением победы...” [3].

Согласно толковому словарю С.И. Ожегова "парадокс”  - это "странное мнение, высказывание, расходящееся с общепринятыми мнениями, научными положениями, а также мнение, противоречащее (иногда только на первый взгляд) здравому смыслу”.

В ряду навязываемых нам сейчас общепринятых мнений является то, что русские - нация рабов и варваров, неспособных к самоуправлению, что в их истории не было ничего достойного внимания, что демократия с пресловутыми правами человека является вершиной общественного устройства, что западный образ жизни – единственно возможный путь к процветанию, поэтому его следует навязывать любыми средствами, не исключая и силу, всем народам. Эти стереотипы сейчас, к сожалению, лежат в основе и нашей государственной политики, но парадокс заключается в том, что ни эти стереотипы и вытекающие из них политическая и экономическая системы, ни властные структуры, обеспечивающие функционирование этих систем, определяют земные и небесные пути Руси, России. У Руси есть свой крестный путь, которым ей надлежит идти, чтобы в итоге одержать победу.

Подвиг святых Бориса и Глеба спустя несколько веков отразится в миллионах судеб простого христианского люда – старообрядцев, не мудрствующих лукаво, а по-евангельски кротко воспринявших волю Божию – обрушившиеся на них гонения за веру Христову. Осознание величия, а особенно необходимости этого духовного подвига – насущная задача всех нас. "Подвиг непротивления есть национальный русский подвиг, подлинное открытие новокрещенного народа” [3].

Но вернёмся к древнерусской истории.

Четыре года продолжалась борьба за великокняжеский престол. Ярослав, старший сын Владимира, прозванный Мудрым, сумел восстановить единство Руси. Он правил до 1054 г. Годы его правления стали временем политического расцвета Киевской Руси. Был построен собор Святой Софии, а всего в Киеве насчитывалось 400 церквей [4]. Ярослав был убежденным христианином и сторонником просвещения. Но при жизни разделил между сыновьями державное наследие, завещав сообща беречь единую Русскую землю. Вначале так оно и было. Однако наследники быстро забыли отцовские заветы - вскоре начались раздоры и междоусобицы. Безпамятство не прошло безследно для русских - на рубежах Руси появились половцы. Южнорусские земли, уставшие от набегов язычников и междоусобиц, лишь в 1101 г. удалось объединить Владимиру Мономаху. Вскоре после его смерти с новой силой вспыхнули междоусобицы. А с 1132 г. "раздрашася вся русская земля”. Началось дробление княжеских владений. К середине ХIІ века на Руси было 15 княжеств и отдельных земель, в следующем столетии, накануне нашествия Батыя, - уже 50, а в годы правления Ивана Калиты количество княжеств перевалило за две с половиной сотни [4].

Междоусобицы сопровождались часто жестокостью и кощунством. Так, одиннадцать князей в 1169 г. вошли в Киев. Начали грабить "Подолие и Гору, и монастыри, и Софию, и Десятинную Богородицу. И не было пощады никому и ниоткуда. Церкви горели, христиане были убиваемы, а другие связываемы, женщины ведомые в плен, разлучаемые силою с мужьями своими, младенцы рыдали, глядя на матерей своих. И захватили имущества множество, и в церквах пограбили иконы, и книги, и одеяния, и колокола. И были в Киеве среди всех людей стенания и туга, и скорбь неутешимая, и слезы непрестанные”. Древняя столица, "матерь градом русским” окончательно потеряла свое значение. В ближайшие годы Киев разоряли еще дважды. Потом в начале ХІІІ века князь Рюрик Ростиславович вместе со своими союзниками-половцами захватил Киев и учинил там ужасающий погром [4].

Уже тогда знали истинную причину несчастья - отступничество от веры.  Об этом и пишет митрополит Кирилл. От веры отступали и князья, и их дружинники, которые, будучи христианами, убедили себя и друг друга, что за счет наживы можно жить, что можно привыкнуть не обращать внимания на пролитую кровь, на слезы женщин и детей, что убийство есть норма. Фактически часть народа жила разбоем. Интересно, радовались ли добыче их жены и дети, когда с похода прибывал их удачливый "кормилец”? Интересно, раскаивался ли кто-нибудь потом в содеянном? Или раскаивались только в том случае, если приходил кто-то сильнее и убивал их и их детей, насиловал их жен? Не было страха перед Богом.

О том, что люди и тогда знали, как правильно жить, красноречиво свидетельствует "Поучение Мономаха” [5], написанное им для своих детей: "Тремя добрыми делами побеждается враг наш дьявол: покаянием, слезами и милостынею; Бога ради, не ленитесь, дети мои, не забывайте этих трех дел; они не тяжки: это не одиночество, не чернечество, не голод, которые терпят некоторые добродетельные люди, таким малым делом можете вы получить милость Божию... Послушайте меня, если не можете всего исполнить, то хотя половину. Просите Бога о прощении грехов со слезами, и не только в церкви делайте это, но и ложась спать; не забывайте ни одну ночь класть поклонов, потому что ночным поклоном и пением человек побеждает дьявола и получает прощение грехов. Когда и на лошади сидите да ни с кем не разговариваете, то, чем думать безлепицу, повторяйте беспрестанно в уме: "Господи, помилуй!” — если других молитв не умеете, эта молитва лучше всех. Больше же всего не забывайте убогих, но сколько можете, по силе кормите, больше других подавайте сироте, сами оправдывайте вдов, а не позволяйте сильным погубить человека. Ни правого, ни виноватого не убивайте, не приказывайте убивать. В разговоре, что бы вы ни говорили, никогда не клянитесь Богом: нет в этом никакой нужды; когда придется вам крест поцеловать к братье, то целуйте подумавши, можете ли сдержать клятву, и, раз поцеловавши, берегитесь, чтоб не погубить души своей. С любовию принимайте благословение от епископов, попов и игуменов, не устраняйтесь от них, по силе любите и снабжайте их, пусть молятся за вас Богу. Пуще всего не имейте гордости в сердце и уме, говорите: все мы смертны, ныне живы, а завтра в гробе; все, что Ты, Господи, дал нам, не наше, а Твое, поручил нам на малое число дней; в землю ничего не зарывайте; это большой грех. Старых чти как отцов, молодых как братью. В доме своем не ленитесь, но за всем присматривайте сами; не надейтесь ни на тиуна, ни на отрока, чтоб гости не посмеялись ни дому, ни обеду вашему. Вышедши на войну, также не ленитесь, не надейтесь на воевод; питью, еде, спанью не предавайтесь; сторожей сами наряжайте; распорядившись всем, ложитесь, но вставайте рано и оружия не снимайте с себя: от лени человек внезапно погибает. Остерегайтесь лжи, пьянства и блуда: в этих пороках и душа и тело погибают. Если случится вам ехать куда по своим землям, то не давайте отрокам обижать жителей, ни своих, ни чужих, ни в селах, ни на полях, чтоб после вас не проклинали. На дороге или где остановитесь, напойте, накормите нищего; особенно же чтите гостя, откуда бы он к вам ни пришел, простой пли знатный человек или посол; если не можете чем иным обдарить его, то угостите хорошенько: странствуя, они разносят по всем землям хорошую или дурную славу о человеке. Больного навестите и к мертвому ступайте, потому что мы все смертны; человека не пропустите, не поздоровавшись, всякому доброе слово скажите. Жен своих любите, но не давайте им над собою власти. Что знаете доброго, того не забывайте, а чего еще не знаете, тому учитесь; не ленитесь ни на что доброе; прежде всего не ленитесь ходить в церковь: да не застанет вас солнце на постели...”

Заметьте, это говорит не священнослужитель, которому такие проповеди вменены в обязанность, а человек мирской, обремененный государственными заботами,  деятельностью по объединению Руси и постоянными военными походами. И у него хватает времени помолиться Богу! Может быть, поэтому многое из задуманного Владимиром завершилось успехом так же, как и у его деда Ярослава Мудрого и  прадеда Владимира Великого.

Существование этого документа свидетельствует о том, что часть населения, несмотря ни на что, старалась жить по вере и земля русская явила целый сонм святых, создавших своим молитвенным трудом уникальный оплот Веры – Киево-Печерскую Лавру, которую никто так и не смог за прошедшие столетия разорить. Трудно проследить хронологию явления святых в Лавре [6], но все-таки можно отметить, что самый пик приходится на золотой период – первые 100 – 150 лет христианства на Руси.

Говорят, что святых Господь посылает тогда, когда их духовный подвиг может стать примером, может быть востребован людьми, когда общество способно увидеть  чудо и само может участвовать в сотворении чуда. Так, по-видимому, и произошло - Православие было принято народом.

Это было началом Святой Руси.

Но отступления от заповедей Божиих продолжались,слишком сильно было в славянине  язычество. Розни и междоусобицы, набеги половцев заставляли людей покидать родные места2Спасаясь от бед, они бежали на Cевер и Cеверо-Восток – туда, где еще можно было жить относительно спокойно. Это был первый исход русских. И тогда начала созревать где-то далеко, за пределами нашего тогдашнего воображения чудовищная степная языческая сила. Сила становилась тем больше, чем дальше отступали мы от заветов наших святых отцов.

Здесь необходимо обратить внимание на первую веху в сложившейся печальной закономерности наказаний за наши грехи, в особенностях которых прослеживается живое участие Господа, словно Он хочет, чтобы мы это Его участие заметили: наказывать нас за язычество приходили язычники. Потом также показательно придут поляки, французы, евреи и немцы. Ведь могли же с такой же силой поляки, шведы, немцы или все вместе созреть и тогда. Но пришли все-таки татары. Дело в том, что не оставлял нас Господь и в это тяжкое время испытаний. Хранил от латинян. 

А что татары? Да, было стыдно клянчить ярлыки на правление, ездить в Орду, унижаться, платить дань. Да, татары примешали нам свою кровь, да, разоряли наши города и села, уводили в плен.

Но татары не лезли в душу!

Совсем иное  католики с их "миссионерской” деятельностью.

Так, во время походов Батыя на Русь в 1237 – 1240 гг., для усиления Ордена меченосцев, который обосновался в прибалтийских землях и готовился к "миссионерской” деятельности на Руси, были присланы отряды рыцарей Тевтонского ордена. Готовился удар в спину фактически лежащей Руси. Шведы, не дожидаясь помощи ордена, в 1240 г. сами напали на Русь. Хотели, по-видимому, единолично воспользоваться плодами победы. Семнадцатилетний новгородский князь Александр наголову разбил шведов. При этом было явлено чудо. Ижорец Пелгусий, будучи уже христианином, за несколько дней до сражения находился в ночном дозоре и видел святых страстотерпцев Бориса и Глеба, которые плыли в ладье посреди гребцов, "одетых мглою”, положив руки на плечи друг другу...  "Брате Глебе, - сказал Борис – вели грести, да поможем сродчику нашему Александру”. А после боя множество неприятельских трупов было обнаружено в том месте, куда нельзя было проникнуть полку Александра [1]. Народ прозвал Александра «Невским», а церковь позже причислила его к лику святых. С немецкими же рыцарями ему пришлось сражаться на льду Чудского озера в 1242 г. И снова была славная победа.

Римский Папа, ничтоже сумняшеся, в 1248 году предложил тому же Александру союз против хана — с условием, конечно, что князь признает главенство Ватикана. Нет, чтобы просто, по-христиански помочь, ведь еще недавно были в одной церкви. С условием! А не примешь условие, так и не поможем. История знает множество примеров, свидетельствующих о том, что в любом случае  Рим не помог бы Руси. К числу знаковых относится его "помощь” Византии в борьбе против турок в 1204 г., завершившаяся взятием и разорением Константинополя крестоносцами. При этом, есть версия, ими была вывезена константинопольская икона Спаса Нерукотворного, но Господь не допустил такого кощунства и корабль вместе с иконой потонул в пути во время бури.

О чем думал Даниил Романович - князь Галицко-Волынской Руси, когда его короновал  и помазал папский легат в 1253 г.? Ведь обещал он Папе  отдать свои земли под его церковное покровительство (читай унию) в обмен на помощь в борьбе против татар. Не мог не знать князь, что Константинополь еще в руках латинян (освобожден Михаилом Палеологом в 1261 г.). Или разве 13 лет такой большой срок, чтобы забыть знак Божий - чудо на Неве?  Может быть, поэтому Господь надолго отступился от Руси и татары пришли на остальные 230 лет? Галицко-Волынское же княжество (или королевство?) просуществовало после этого недолго и было разделено между Польшей, Литвой и Венгрией [4].

На те же "грабли” опять наступила в 1439 г. дряхлеющая Византия, приняв Флорентийскую унию. Через несколько лет турки заняли Константинополь и Византия прекратила свое существование уже навсегда. 

Предостерегая русских от принятия унии, Господь еще давал знаки, посылая святых в Киево-Печерскую лавру. Можно привести два примера в подтверждение этого [6].

Преподобный Феодор Данилович, князь Острожский, один из потомков Даниила Галицкого, живший в 1-й половине XV века, отличался ревностью к защите Православия.  В это время великое княжество Литовское находилось в упорной борьбе с Польшею. Для православных было полезным не иметь никакой зависимости от Польши, и Феодор весьма прославился в этой борьбе. Передавши княжеский престол и славу своему брату Василию, Феодор принял в Печерском монастыре иночество и, "усердно подвизаясь о своем спасении и благоугождении Богу, украшал душу свою всеми добродетелями”.

Преподобный Феофил, архиепископ Новгородский с 1472 г. наряду с прочим прославился защитой Православия в Новгороде во время мятежа 1478 г., когда некоторые из мятежников хотели отдать Новгород под покровительство Литвы. Перед смертью, когда приехал он к Днепру, явился ему Господь и, возвестив ему кончину, обещал принять его душу к себе, повелевая, чтобы тело его было положено в пещере Киево-Печерской Лавры.

Есть, по-видимому, такой закон святости, похожий чем-то на закон сохранения массы или энергии. Только по этому закону не значит, что если где-то в одном месте немного убудет святости, то где-то в другом месте ее столько же и прибудет. Нет, если святости где-то чуть-чуть убудет, то тут же, в этом же месте прибудет много мерзости. Или проще: "Свято место пусто не бывает”. Когда появилась эта поговорка? Наверное, в те же далекие времена, но мы постоянно забываем ее духовную суть.

Если следовать поговорке, то татаро-монгольское нашествие было вполне закономерным. У Господа случайного не бывает. У Него все закономерно. Опустошения от первой волны татарского нашествия были настолько ужасающими, что стало ясно: сил для освобождения у Руси пока нет.

Но тут произошло чудо! Начала возвышаться Москва. Возвышение Москвы было неожиданным для современников и признается труднообъяснимым позднейшими исследователями [4]. Ученые учитывали при этом несколько основных факторов [5, 7]. Во-первых, демографический, поскольку постоянно происходил приток русских из южной Руси на север и северо-восток во времена набегов половцев. Во-вторых, учитывалось удобное географическое положение Москвы, контроль над речными путями. В-третьих, вытекающее отсюда экономическое преимущество. Были версии насчет покровительства Орды, обусловленного ролью личностей московских правителей. Существовало еще мнение, что Москва, куда в 1325 г. была переведена резиденция митрополита всея Руси, стала духовным центром русских земель. Однако это обстоятельство, по-видимому, не принималось всерьез, поскольку возникал резонный вопрос, почему же тогда Киев, некогда бывшая резиденция митрополита, не только не возвысился, но, напротив,  утратил свое былое значение?

В.Ключевский [7], утверждая, что нет достаточно данных, объясняющих расцвет Москвы, пишет, что существуют некоторые "косвенные указания”, "в которых вскрываются таинственные исторические силы, работавшие над подготовкой Московского княжества с первых минут его существования. Действие этих сил выражаются, прежде всего, в экономических условиях, питавших рост города, а эти условия вытекают из географического положения его края в связи с ходом русской колонизации волжско-окского междуречья”.

Что же это за "косвенные указания” и "таинственные силы”, Ключевский не объясняет. Но, по-видимому, чувствовал историк некую тайну, раз так написал. И тем более удивительно читать другие страницы его исследований, в которых он вплотную, как представляется, подошел к разгадке. Приведем несколько цитат из его трудов.

Исследуя вопросы вотчинных владений монастырей на Руси, Ключевский обратил внимание на следующее обстоятельство [7]: "…с XIV в. замечаем важную перемену в способе распространения монастырей, и именно на севере. Доселе почти все монастыри как в южной, так и в северной России, строились в городах или в их ближайших  окрестностях. Редко появлялась пустынь монастырёк, возникавший вдали от городов, в пустынной, незаселенной местности, обыкновенно среди глухого леса. В первые века нашей христианской жизни пустынножительство развивалось у нас очень туго; пустынная обитель мелькает редким, случайным явлением среди городских и подгородных монастырей. Более чем из 100 монастырей, приведенных в известность до конца XIII в., таких пустынек не насчитаем и десятка, да и из тех большинство приходится именно на XIII в. Зато с XIV в. движение в лесную пустыню развивается среди северного русского монашества быстро и сильно: пустынные монастыри, возникшие в этом веке, числом сравнялись с новыми городскими (42 и 42), в XV в. превзошли их более чем вдвое (57 и 27), в XVI в.—в 1 1/2 раза (51 и 35). Таким образом, в эти три века построено было в пределах Московской Руси, сколько известно, 150 пустынных и 104 городских и пригородных монастыря”. На тыльной стороне обложки приведена схема распространения монастырей [4]. Видно, как Москва ²окружила² себя монастырями со всех сторон.

"Иные основатели таких пустынных монастырей становились отшельниками прямо из мира, еще до пострижения, подобно преподобному Сергию Радонежскому, но большинство проходило иноческий искус в каком-либо монастыре, обыкновенно также пустынном, и оттуда потом уходило для лесного уединения и создавало новые пустынные обители, являвшиеся как бы колониями старых. Три четверти пустынных монастырей ХІV и XV вв. были такими колониями, образовались путем выселения их основателей из других монастырей, большею частью пустынных же. Пустынный монастырь воспитывал в своем братстве, по крайней мере в наиболее восприимчивых его членах, особое настроение; складывался особый взгляд на задачи иночества. Основатель его некогда ушел в лес, чтобы спастись в безмолвном уединении, убежденный, что в миру, среди людской «молвы», то невозможно. К нему  собирались такие же искатели безмолвия и устрояли пустынку. Строгость жизни, слава подвигов привлекали сюда издалека не только богомольцев и вкладчиков, но и крестьян, которые селились вокруг богатевшей обители как религиозной и хозяйственной своей опоры, рубили окрестный лес, ставили починки и деревни, расчищали нивы и "искажали пустыню”, по выражению жития преп. Сергия Радонежского.

Здесь монастырская колонизация встречалась с крестьянской и служила ей невольной путеводительницей. Так на месте одинокой хижины отшельника вырастал многолюдный, богатый и шумный монастырь. Но среди братии нередко оказывался ученик основателя, тяготившийся этим неиноческим шумом и богатством; верный духу и преданию своего учителя, он с его же благословения уходил от него в нетронутую пустыню, и там тем же порядком возникала новая лесная обитель. Иногда это делал, даже не раз, и сам основатель, бросая свой монастырь, чтобы в новом лесу повторить свой прежний опыт. Так из одиночных, разобщенных местных явлений складывалось широкое колонизационное движение, которое, исходя из нескольких центров, в продолжение четырех столетий проникало в самые неприступные медвежьи углы  и усеивало монастырями обширные лесные дебри средней и Северной России”.

"Во-первых, лесной пустынный монастырь сам по себе, в своей деревянной или каменной ограде, представлял земледельческое поселение, хотя и непохожее на мирские, крестьянские села; монахи расчищали лес, разводили огороды, пахали, косили, как и крестьяне. Но действие монастыря простиралось и на население, жившее за его оградой.

Мы скоро увидим, как вокруг пустынного монастыря образовывались мирские, крестьянские селения, которые вместе с иноческой братией составляли один приход, тянувший к монастырской церкви. Впоследствии монастырь исчезал, но крестьянский приход с монастырской церковью оставался. Таким образом, движение пустынных монастырей есть движение будущих сельских приходов, которые, притом в большинстве, были первыми в своей округе. Во-вторых, куда шли монахи, туда же направлялось и крестьянское население; перед теми и другими лежала одна дорога — в привольные пустыри севера и северо-востока, где крестьянин мог на просторе производить свою паль — росчисть дикого леса под пашню, а монах — совершать свое безмолвие. Не всегда возможно указать, где которое из обоих движений шло впереди другого, где монахи влекли за собой крестьян и где было наоборот, но очевидна связь между тем и другим движением. Значит, направления, по которым двигались пустынные монастыри, могут служить показателями тех неведомых путей, по которым расходилось крестьянское население”.

Вот здесь давайте остановимся и введем небольшое, но весьма, как представляется, существенное уточнение. Этими же направлениями расходилась и Вера. И это было исключительно народное творчество, никем не контролируемое и никем не насаждаемое насильно. Это значило, что народ тянулся к вере, шел за нею, видел ее спасительность не только для будущей жизни, но и здесь, на земле, в окружении дикой природы.

 Оказывается, действительно, если веришь, то происходят чудеса: там вокруг розни, междоусобицы, татары, латиняне, а здесь в Московии тихо и спокойно, можно работать, растить детей и их никто не заберет, не убьет, все по правде, все по справедливости. Ключевский отмечает тот факт [7], что «после татарского погрома более столетия, до первого Олгердова нападения в 1368 г. Московская страна была, может быть, единственным краем Северной Руси, не страдавшим или так мало страдавшим от опустошений, по крайней мере, за все это время здесь, за исключением захватившего Москву татарского нашествия 1293 г. не слышно по летописям о таких бедствиях». Нашествие татар 1293 г. было более опустошительным для Руси, чем нашествие Батыя. Пострадала и Москва. Олгерд в 1368 г. Москву не взял, а только пограбил окрестности [5]. Тохтамыш  в 1382 г. сжег Москву, но узнав, что подходят на помощь войска [5], покинул пределы Руси, т.е. это было уже не нашествие, а набег. В 1408 г. правитель Золотой Орды Едигей три недели стоял под Москвой, но, получив тревожные вести о мятеже в Орде, снял осаду. Таким образом, от 1293 г. до стояния на Угре в 1480 г. почти 200 лет (!) относительно спокойной жизни. Можем ли мы  вспомнить из нашей истории хоть один такой другой благодатный промежуток времени. И это во времена татарского ига!

Это было продолжение Святой Руси!

 

                                      ЛИТЕРАТУРА

1. Келтуяла В.А. Курс исторіи русской литературы. Часть1, книга вторая. С-Петербург, типографія М.Стасюлевича, 1911.

2. Митрополит Иоанн. Русский узел. Санкт-Петербург: Царское Дело, 2000, 405 с.

3. Федоров Г.И. Святые Древней Руси. Серия "Исторические силуэты” Ростов-на-Дону: "Феникс”, 1999. - 384 с.

4. Энциклопедия для детей: Т.5, ч.1 (История России и ее ближайших соседей). – сост. С.Т. Исмаилова. – М.: Аванта+, 1995. –670 с.:ил.

5. Соловьёв С.М. Сочинения в 18 кн.  История России с древнейших времен. М.: Мысль, 1988. 765 с.

6. Киево-Печерский Патерик Киев: Лыбидь, 1991, 256 с.

7. Ключевский В.О. Курс русской истории. Сочинения в девяти томах. Т. 2, Ч. 2. М.: Мысль, 1987, 447 с.

8. Карамзин Н.М. История государства Российского. В 4-х книгах. М.: Книга 1989.

9. Костомаров Н.И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI – XVII. М.: Республика, 1992, 303 с.

10. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М.: Книга, 1990.

11. Энциклопедия для детей: Т.1. Всемирная история – сост. С.Т. Исмаилова. – М.: Аванта+, 1996. –704 с.

12. Мельников Ф.Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви Барнаул, Изд- во БГПУ, 1999, 557 с.

13. Денисов С. История об отцах и страдальцах Соловецких – М.:2000

14. Фомин С. Русь перед вторым пришествием. СМП, Житомир-РИКО-ПРЕСС-РЕКЛАМА, 1995, 576 с.

15. Костомаров Н.И. Раскол. Исторические монографии и исследования. М.: Чарли, 1994, 608с.

16. Башилов Б. История русского масонства. Выпуски 7-й и 8-й. М:. Наш современник, 1995, 128 с.  

17. Иоанн Златоуст. Избранные поучения, Сборник поучений в применении к десяти заповедям Божиим. Переиздание Спасо-Преображенского Мгарского монастыря, 2001, 589 с.

 


1Монах Киево-Печерского монастыря. Жил в XI-XII вв. Автор "Повести временных лет ”, талантливый историк, глубокий мыслитель, яркий публицист.

2Промысел Божий всегда во благо: происходило заселение новых земель людьми, прошедшими благодатную школу Православия.  

 

 

 

 

 


Источник: http://cpyb.ucoz.com/publ/0-0-0-0-1
Категория: Мои статьи | Добавил: cpybvi (21.04.2013) | Автор: Виктор Бужинский E W
Просмотров: 674 | Теги: Владимир Мономах, монастыри, Киево-Печерская Лавра, ключевский | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: